А чем, по-твоему, я занимаюсь сейчас?

Один богатый человек, улучив минутку между делами, прогуливался по берегу моря. Он был шокирован, когда увидел, что какой-то рыболов разлегся возле лодки и курит трубку.

— Почему ты не ловишь рыбу? — спросил богач.

— На сегодня я уже наловил достаточно.

— А почему бы тебе не наловить еще больше?

— А что я буду делать с лишней рыбой?

— Заработаешь больше денег. Ты сможешь купить себе мотор для лодки, чтобы заплывать дальше в море и ловить еще больше рыбы. Затем ты сможешь купить себе нейлоновую сеть, поймать еще больше рыбы, заработать еще больше денег. Потом у тебя будет возможность купить уже две лодки.. и даже целую армаду лодок. Ты станешь таким же богатым, как и я.

— А что будет потом?

— Ты по-настоящему начнешь наслаждаться жизнью.

— А чем, по-твоему, я занимаюсь сейчас?

Люди считают, что их души подобны яблокам...

Философ подбросил на ладони яблоко, повертел, разглядывая с разных сторон, и глубокомысленно произнес:

— Люди считают, что их души подобны яблокам.

— В смысле? — заинтересовался его ученик.

— Точнее, половинкам, — поправился философ.

— Вот так примерно. Он аккуратно разрезал яблоко на две части и положил на стол.

— У них есть такое поверие, будто для каждого человека существует идеальная пара. Вроде бы Бог, прежде чем посылать души в мир, рассекает их пополам, на мужскую и женскую половинки. Как яблоко. Вот и бродят эти половинки, ищут друг друга. И находят? Как ты это себе представляешь? Какова вероятность такой встречи? Знаешь, сколько в мире людей?

— Много.

— Вот именно. А кроме того ну найдут они друг друга, ну и что дальше? Думаешь, составят целое яблоко и заживут в мире и согласии?

— Ну да. А разве не так? — удивился Ученик.

— Нет, не так. Учитель взял в руки по половинке яблока и поднял их к своему лицу.

— Вот две свеженькие души сходят в мир. А как мир поступает с человеческими душами? — Философ с хрустом откусил кусок от одной половинки. — Мир, — продолжал он с набитым ртом, — не статичен. И жесток. Он всё перемалывает под себя. Тем или иным способом. Отрезает по кусочку, или откусывает, или вовсе перемалывает в детское пюре. — Он откусил от другой половинки и на некоторое время замолчал, пережевывая.

Ученик уставился на два огрызка и нервно сглотнул.

— И вот, — торжественно провозгласил Философ, — они встречаются! Он соединил надкушенные половинки.

— И что, подходят они друг другу? HET!!!

— А посмотри теперь сюда, — перебил Учитель и взял еще несколько яблок.

— Разрезаем каждое пополам, складываем наудачу две половинки от разных яблок — и что видим?

— Они не подходят, — кивнул Ученик.

— Смотри дальше.

Сложив две разные половинки вместе, он куснул с одной и с другой стороны и продемонстрировал результат.

— Ну, что видим? Теперь они образуют пару?

— Да, — Ученик задумчиво кивнул.

— Теперь они соответствуют друг другу идеально.

— Потому что мир их обкусывал не поодиночке, а вместе!

Любящие друг друга люди становятся одним целым: вместе радуются жизни и вместе принимают удары судьбы, учатся понимать друг друга с полуслова, поддерживать друг друга и подталкивать к достижению успехов.

А со временем некоторые пары перенимают друг у друга даже привычки, становятся похожими характерами и гармонично дополняют друг друга. То есть вторыми половинками не рождаются, а становятся. И это — кропотливый труд.

Куда бы я не шла, мой хвост везде идёт со мной

Однажды старая кошка, повстречала молодого котёнка. Котёнок бегал по кругу и пытался поймать свой хвост. Старая кошка стояла и смотрела, а молодой котёнок всё крутился, падал, вставал и опять гонялся за хвостом.

— Почему ты гоняешься за своим хвостом? — спросила старая кошка.

— Мне сказали, — ответил котёнок, — что мой хвост — это моё счастье, вот я и пытаюсь его поймать. 

Старая кошка улыбнулась, так как это умеют делать только старые кошки и сказала:

— Когда я была молодой, мне тоже сказали, что в моём хвосте моё счастье. Я много дней бегала за своим хвостом и пыталась схватить его. Я не ела, не пила, а только бегала за хвостом. Я падала без сил, вставала и опять пыталась поймать свой хвост. В какой-то момент я отчаялась и пошла. Просто пошла, куда глаза глядят. И знаешь, что я вдруг заметила?

— Что? — с удивлением спросил котёнок.

— Я заметила, что куда бы я ни шла, мой хвост везде идёт со мной.

Ты в своей жизни сосредотачиваешься исключительно на плохом и негативном, в результате чего просто не хочешь замечать сколько вокруг тебя прекрасного происходит

Ученик весь день был очень грустным и унылым. Тогда его учитель попросил: — Найди, мне пожалуйста, в этом помещении все предметы серого оттенка. Ученик прислушался к словам своего учителя и огляделся по сторонам вокруг себя. В комнате было очень много серого: оконные рамы, карниз для занавесей, скатерть, которая украшала стол, ковер и очень много разнообразных мелочей. — А теперь закрой глаза! —сказал Учитель. — И назови мне все предметы голубого оттенка.

— Как? — воскликнул в полной растерянности его Ученик. — Я не заметил в этом помещении ни одного предмета голубого цвета, ведь я по вашему заданию я искал исключительно предметы серого оттенка!

— А теперь открой глаза и сам оглянись, как много в этой комнате разнообразных предметов голубого цвета.

Это было правдой! Ученик в недоумении огляделся по сторонам вокруг себя. Большие красивые занавески стали нежно-голубого оттенка … Как можно было их сразу не увидеть? Голубые цветы находились прямо в центре комнаты в красивой вазе голубого оттенка на столе, голубая люстра, голубая книжная полка… 

Ученик сильно рассердился:

— Это из-за вас я не смог увидеть голубого цвета. Вы заставили меня запоминать только серые цвета.

Учитель улыбнулся и ответил:

— Именно это я и хотел тебе показать. Ты в своей жизни сосредотачиваешься исключительно на плохом и негативном, в результате чего просто не хочешь замечать сколько вокруг тебя прекрасного происходит.

— Но я всегда считал, что лучше надеяться на худшее, поскольку тогда не будет слишком горьким разочарование. А если же случится что-то приятное — это станет настоящим чудом и отличным сюрпризом.

— Если концентрироваться исключительно на негативном и плохом, то и в жизни все будет так происходить. Гораздо выгоднее совершенно иная позиция: всегда и во всём видеть только хорошее и искать исключительно позитивные стороны. Тогда вся твоя жизнь изменится, станет гораздо ярче и насыщеннее. И даже если случится что-то нехорошее, то и оно будет иметь положительное значение.

Жажда терпима — если колодец не высох

Два путника шли через пустыню. Один был учителем, другой — учеником. Они бежали от царского гнева и не успели взять достаточно воды и еды. Пришлось экономить каждый кусок и каждый глоток. На третий день все припасы кончились.

— Терпи, юноша, завтра мы придём в оазис. Там есть колодец, полный воды, — сказал учитель.

Ученик, услышав эти слова, приободрился и двинулся вперёд. На следующий день путники не увидели оазиса, но им удалось утолить жажду с помощью кактуса.

— Я не учёл, что мы идём слишком медленно. Завтра мы обязательно дойдём до оазиса и до колодца с водой, — спокойно сказал учитель.

Так учитель говорил в течение многих дней. Каждый раз он уверял юношу, что завтра они найдут колодец с водой. Иногда им удавалась собрать несколько капель росы с колючего кустарника или найти съедобный кактус. Но были дни, когда жажда отнимала все силы. Только слова учителя заставляли юношу идти вперёд. Наконец они увидели долгожданный оазис. Хозяин оазиса был другом учителя и принял двух путников как дорогих гостей.

— Как долго ты сюда шёл? — спросил хозяин учителя.

— Десять дней, как обычно. Моему ученику было тяжело без воды.

— Как же ты смог заставить его идти? — удивился хозяин оазиса.

— Каждый день я обещал ему, что завтра мы увидим колодец с водой. Жажда терпима — если колодец не высох. Юноша первый раз попал в пустыню. Он не смог бы дойти до колодца, который находится далеко, — объяснил учитель.

Диалог Любви и Влюбленности

— Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! — Восхищенно повторяла Влюбленность. Ты намного сильнее меня. 

— А ты знаешь, в чем моя сила? — спросила Любовь, задумчиво качая головой.

— Потому что ты важнее для людей. 

— Нет, моя дорогая, совсем не поэтому, — вздохнула Любовь и погладила Влюбленность по голове. — Я умею прощать, вот что делает меня такой. 

— Ты можешь простить Предательство? 

— Да, могу, потому что Предательство часто идет от незнания, а не от злого умысла.

— Ты можешь простить Измену? 

— Да, и Измену тоже, потому что, изменив и вернувшись, человек получил возможность сравнить, и выбрал лучшее. 

— Ты можешь простить Ложь?

— Ложь — это меньшее из зол, глупышка, потому что часто бывает от безысходности, осознания собственной вины, или из нежелания делать больно, а это положительный показатель.

— Я так не думаю, бывают ведь просто лживые люди!!! 

— Конечно бывают, но они не имеют ни малейшего отношения ко мне, потому что не умеют любить. 

— А что еще ты можешь простить? 

— Я могу простить Злость, так как она кратковременна. Могу простить Резкость, так как она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение невозможно предугадать и проконтролировать, так как каждый огорчается по-своему. 

— А еще? 

— Еще могу простить Обиду — старшую сестру Огорчения, так как они часто вытекают одно из другого. Я могу простить Разочарование, так как за ним часто следует Страдание, а Страдание очищает. 

— Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить все-все, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!! 

— И тут ты не права, малышка. Никто не может прощать все-все. Даже Любовь. 

— Но ведь ты только что рассказывала мне совсем другое!!! 

— Нет, то о чем я говорила, я на самом деле могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь.  Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведет к Тоске и Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить ее. Это отравляет жизнь окружающим и заставляет уходить в себя.  Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймешь это, когда столкнешься с ним сама. Запомни, Влюбленность, самый страшный враг чувств — Равнодушие, — так как от него нет лекарства.

Сказка о ненужной жертве

Просто и наглядно о том, как мы сами готовы испортить себе жизнь.

— Здесь занимают очередь на жертвоприношение?

— Здесь, здесь! За мной будете. Я 852, вы — 853.

— Ой, мамочки... Это когда же очередь дойдет?

— Не беспокойтесь, тут быстро. Вы во имя чего жертву приносите?

— Я — во имя любви. А вы?

— А я — во имя детей. Дети — это мое все!

— А вы что в качестве жертвы принесли?

— Свою личную жизнь. Лишь бы дети были здоровы и счастливы. Все, все отдаю им. Замуж звал хороший человек — не пошла. Как я им отчима в дом приведу? Работу любимую бросила, потому что ездить далеко. Устроилась нянечкой в детский сад, чтобы на виду, под присмотром, ухоженные, накормленные. Все, все детям! Себе — ничего.

— Ой, я вас так понимаю. А я хочу пожертвовать отношениями... Понимаете, у меня с мужем давно уже ничего не осталось... У него уже другая женщина. У меня вроде тоже мужчина появился, но... Вот если бы муж первый ушел! Но он к ней не уходит! Плачет... Говорит, что привык ко мне... А мне его жалко! Плачет же! Так и живем...

Распахивается дверь, раздается голос: «№ 852, проходите!».

— Ой, я пошла. Я так волнуюсь!!! А вдруг жертву не примут?

№ 853 сжимается в комочек и ждет вызова.

Время тянется медленно, но вот из кабинета выходит № 852.

— Что? Ну что? Что вам сказали? Приняли жертву?

— Нет... Тут, оказывается, испытательный срок. Отправили еще подумать.

— А как? А почему? Почему не сразу?

— Ох, милочка, они меня спрашивают: «А вы хорошо подумали? Это же навсегда!». А я им: «Ничего! Дети повзрослеют, оценят, чем мама для них пожертвовала». А они мне: «Присядьте и смотрите на экран». А там такое кино странное! Про меня. Как будто дети уже выросли. Дочка замуж вышла за тридевять земель, а сын звонит раз в месяц, как из-под палки, невестка сквозь зубы разговаривает... Я ему: «Ты что ж, сынок, так со мной, за что?». А он мне: «Не лезь, мама, в нашу жизнь, ради бога. Тебе что, заняться нечем?». А чем мне заняться, я ж, кроме детей, ничем и не занималась? Это что ж, не оценили детки мою жертву? Напрасно, что ли, я старалась?

Из двери кабинета доносится: «Следующий! № 853!».

— Ой, теперь я... Господи, вы меня совсем из колеи выбили... Это что ж??? Ай, ладно!

— Проходите, присаживайтесь. Что принесли в жертву?

— Отношения...

— Понятно... Ну, показывайте.

— Вот... Смотрите, они, в общем, небольшие, но очень симпатичные. И свеженькие, неразношенные, мы всего полгода назад познакомились.

— Ради чего вы ими жертвуете?

— Ради сохранения семьи...

— Чьей, вашей? А что, есть необходимость сохранять?

— Ну да! У мужа любовница, давно уже, он к ней бегает, врет все время, прямо сил никаких нет.

— А вы что?

— Ну что я? Появился в моей жизни другой человек, вроде как отношения у нас.

— Так вы эти новые отношения — в жертву?

— Да... Чтобы семью сохранить.

— Чью? Вы ж сами говорите, у мужа — другая женщина. У вас — другой мужчина. Где ж тут семья?

— Ну и что? По паспорту-то мы — все еще женаты! Значит, семья.

— То есть вас все устраивает?

— Нет! Нет! Ну, как это может устраивать? Я все время плачу, переживаю!

— Но променять на новые отношения ни за что не согласитесь, да?

— Ну, не такие уж они глубокие, так, времяпровождение... В общем, мне не жалко!

— Ну, если вам не жалко, тогда нам — тем более. Давайте вашу жертву.

— А мне говорили, у вас тут кино показывают. Про будущее! Почему мне не показываете?

— Кино тут разное бывает. Кому про будущее, кому про прошлое... Мы вам про настоящее покажем. Включаем, смотрите.

— Ой, ой! Это же я! Боже мой, я что, вот так выгляжу? Да вранье! Я за собой ухаживаю.

— Ну, это ваша душа таким образом на внешности проецируется.

— Что, вот так? Плечи вниз, губы в линию, глаза тусклые, волосы повисшие...

— Так всегда выглядят люди, если душа плачет...

— А это что за мальчик? Славненький какой... Смотрите, как он ко мне прижимается!

— Не узнали, да? Это ваш муж. В проекции души.

— Муж? Что за ерунда! Он взрослый человек!

— А в душе — ребенок. И прижимается, как к мамочке...

— Да он и в жизни так! Прислоняется. Тянется!

— Значит, не вы к нему, а он к вам?

— Ну, я с детства усвоила — женщина должна быть сильнее, мудрее, решительнее. Она должна и семьей руководить, и мужа направлять!

— Ну так оно и есть. Сильная, мудрая решительная мамочка руководит своим мальчиком-мужем. И поругает, и пожалеет, и приголубит, и простит. А что вы хотели?

— Очень интересно! Но ведь я ему не мамочка, я ему жена! А там, на экране... Он такой виноватый, и к лахудре своей вот-вот опять побежит, а я его все равно люблю!

— Конечно, разумеется, так оно и случается: мальчик поиграет в песочнице, и вернется домой. К родной мамуле. Поплачет в фартук, повинится... Ладно, конец фильма. Давайте завершать нашу встречу. Будете любовь в жертву приносить? Не передумали?

— А будущее? Почему вы мне будущее не показали?

— А его у вас нет. При таком настоящем — сбежит ваш выросший «малыш», не к другой женщине, так в болезнь. Или вовсе — в никуда. В общем, найдет способ вырваться из-под маминой юбки. Ему ж тоже расти охота...

— Но что же мне делать? Ради чего я тогда себя буду в жертву приносить?

— А вам виднее. Может, вам быть мамочкой безумно нравится! Больше, чем женой.

— Нет! Мне нравится быть любимой женщиной!

— Ну, мамочки тоже бывают любимыми женщинами, даже часто. Так что? Готовы принести жертву? Ради сохранения того, что имеете, и чтобы муж так и оставался мальчиком?

— Нет... Не готова. Мне надо подумать.

— Конечно, конечно. Мы даем время на раздумья.

— А советы вы даете?

— Охотно и с удовольствием.

— Скажите, а что нужно сделать, чтобы мой муж... ну, вырос, что ли?

— Наверное, перестать быть мамочкой. Повернуться лицом к себе и научиться быть Женщиной. Обольстительной, волнующей, загадочной, желанной. Такой цветы дарить хочется и серенады петь, а не плакать у нее на теплой мягкой груди.

— Да? Вы думаете, поможет?

— Обычно помогает. Ну, это в том случае, если вы все-таки выберете быть Женщиной. Но если что, вы приходите! Отношения у вас замечательные просто, мы их с удовольствием возьмем. Знаете, сколько людей в мире о таких отношениях мечтают? Так что, если надумаете пожертвовать в пользу нуждающихся — милости просим!

— Я подумаю...

№ 853 растерянно выходит из кабинета, судорожно прижимая к груди отношения.

№ 854, обмирая от волнения, заходит в кабинет.

— Готова пожертвовать своими интересами ради того, чтобы мамочка не огорчалась.

Дверь закрывается. По коридору прохаживаются люди, прижимая к груди желания, способности, карьеры, таланты, возможности — все то, что они готовы самоотверженно принести в жертву...

Демон Кратий

Медленно рабы шли друг за другом, и каждый нёс отшлифованный камень. Четыре шеренги, длиной в полтора километра каждая, от камнетёсов до места, где началось строительство города-крепости, охраняли стражники. На десяток рабов полагался один вооружённый воин-стражник.
В стороне от идущих рабов, на вершине тринадцатиметровой рукотворной горы из отшлифованных камней сидел Кратий — один из верховных жрецов; на протяжении четырёх месяцев молча наблюдал за происходящим. Его никто не отвлекал, никто, даже взглядом, не смел прервать его размышления. Рабы и стража воспринимали искусственную гору с троном на вершине как неотъемлемую часть ландшафта. И на человека, то сидящего неподвижно на троне, то прохаживающегося по площадке на вершине горы, уже никто не обращал внимания.
Кратий поставил перед собой задачу переустроить государство, на тысячелетие укрепить власть жрецов, подчинив им всех людей Земли, сделать их всех, включая правителей государств, рабами жрецов.
Однажды Кратий спустился вниз, оставив на троне своего двойника. Жрец поменял одежду, надел парик. Приказал начальнику стражи, чтобы его заковали в цепи, как простого раба, и поставили в шеренгу за молодым и сильным рабом по имени Нард.
Вглядываясь в лица рабов, Кратий заметил, что у этого молодого человека взгляд пытливый и оценивающий, а не блуждающий или отрешённый, как у многих. Лицо Нарда было то сосредоточенно-задумчивым, то взволнованным. «Значит, он вынашивает какой-то свой план», — понял жрец, но хотел удостовериться, насколько точным было его наблюдение.
Два дня Кратий следил за Нардом, молча таская камни, сидел с ним рядом во время трапезы и спал рядом на нарах. На третью ночь, как только поступила команда «Спать», Кратий повернулся к молодому рабу и шёпотом, с горечью и отчаянием, произнёс непонятно кому адресованный вопрос:
— Неужели так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь?
Жрец увидел: молодой раб вздрогнул и мгновенно развернулся лицом к жрецу, глаза его блестели. Они сверкали даже при тусклом свете горелок большого барака.
— Так не будет долго продолжаться. Я додумываю план. И ты, старик, тоже можешь в нём принять участие, — прошептал молодой раб.
— Какой план? — равнодушно и со вздохом спросил жрец.
Нард горячо и уверенно стал объяснять:
— И ты, старик, и я, и все мы скоро будем свободными людьми, а не рабами. Ты посчитай, старик: на каждый десяток рабов приходится по одному стражнику. И за пятнадцатью рабынями, которые готовят пищу, шьют одежду, наблюдает тоже один стражник. Если в обусловленный час все мы набросимся на стражу, то победим её. Пусть стражники вооружены, а мы закованы в цепи. Нас десять на каждого, и цепи тоже можно использовать как оружие, подставляя их под удар меча. Мы разоружим всех стражников, свяжем их и завладеем оружием.
— Эх, юноша, — снова вздохнул Кратий и, как бы безучастно, произнёс, — твой план недодуман: стражников, которые наблюдают за нами, разоружить можно, но вскоре правитель пришлёт новых, может быть, даже целую армию, и убьёт восставших рабов.
— Я и об этом подумал, старик. Надо выбрать такое время, когда не будет армии. И это время настаёт. Мы все видим, как армию готовят к походу. Заготавливают провиант на три месяца пути. Значит, через три месяца армия придёт в назначенное место и вступит в бой. В сражении она ослабеет, но победит, захватит много новых рабов. Для них уже строятся новые бараки. Мы должны начать разоружать стражу, как только армия нашего правителя вступит в сражение с другой армией. Гонцам потребуется месяц, что бы доставить сообщение о необходимости немедленного возврата. Ослабевшая армия будет возвращаться не менее трёх месяцев. За четыре месяца мы сумеем подготовиться к встрече. Нас будет не меньше, чем солдат в армии. Захваченные рабы захотят быть с нами, когда увидят, что произошло. Я правильно всё предопределил, старик.
— Да, юноша, ты с планом, с мыслями своими можешь стражников разоружить и одержать победу над армией, — ответил жрец уже подбадривающе и добавил: — но что потом рабы станут делать, и что произойдёт с правителями, стражниками и солдатами?
— Об этом я немного думал. И пока приходит в голову одно: все, кто рабами были, станут не рабами. Все, кто сегодня не рабы, рабами будут, — как бы размышляя вслух, не совсем уверенно ответил Нард.
— А жрецов? Скажи мне, юноша, к рабам или не рабам жрецов, когда ты победишь, причислишь?
— Жрецов? Об этом тоже я не думал. Но сейчас предполагаю: пускай жрецы останутся как есть. Их слушают рабы, правители. Хоть сложно их порой понять, но думаю, они — безвредны. Пускай рассказывают о богах, а жизнь свою мы знаем сами, как лучше проживать.
— Как лучше — это хорошо, — ответил жрец и притворился, что ужасно хочет спать.
Но Кратий в эту ночь не спал. Он размышлял. «Конечно, — думал Кратий, — проще всего о заговоре сообщить правителю, и схватят юношу-раба, он явно главный вдохновитель для других. Но это не решит проблемы. Желание освобождения от рабства всегда будет у рабов. Появятся новые предводители, будут разрабатываться новые планы, а раз так — главная угроза для государства всегда будет присутствовать внутри государства». Перед Кратием стояла задача: разработать план порабощения всего мира. Он понимал: достичь цели с помощью только физического насилия не удастся. Необходимо психологическое воздействие на каждого человека, на целые народы. Нужно трансформировать мысль людскую, внушить каждому: рабство есть высшее благо. Необходимо запустить саморазвивающуюся программу, которая будет дезориентировать целые народы в пространстве, времени и понятиях. Но самое главное — в адекватном восприятии действительности. Мысль Кратия работала всё быстрее, он перестал чувствовать тело, тяжёлые кандалы на руках и ногах. И вдруг, словно вспышка молнии, возникла программа. Ещё не детализированная и не объяснимая, но уже ощущаемая и обжигающая своей масштабностью. Кратий почувствовал себя единовластным правителем мира.
Жрец лежал на нарах, закованный в кандалы, и восхищался сам собой: «Завтра утром, когда поведут всех на работу, я подам условный знак, и начальник охраны распорядится вывести меня из шеренги рабов, снять кандалы. Я детализирую свою программу, произнесу несколько слов, и мир начнёт меняться. Невероятно! Всего несколько слов — и весь мир подчинится мне, моей мысли. Бог действительно дал человеку силу, которой нет равной во Вселенной, эта сила — человеческая мысль. Она производит слова и меняет ход истории. Необыкновенно удачная сложилась ситуация. Рабы подготовили план восстания. Он — рационален, этот план, и явно может привести к положительному для них промежуточному результату. Но я всего лишь несколькими фразами, не только их, но и потомков сегодняшних рабов, да и правителей земных, рабами быть грядущих тысяч лет заставлю».
Утром, по знаку Кратия, начальник охраны снял с него кандалы. И уже на следующий день на его наблюдательную площадку были приглашены остальные пять жрецов и фараон.
Перед собравшимися Кратий начал свою речь.
— То, что вы сейчас услышите, не должно быть никем записано или пересказано. Вокруг нас нет стен, и мои слова никто, кроме вас, не услышит. Я придумал способ превращения всех людей, живущих на Земле, в рабов нашего фараона. Сделать это, даже с помощью многочисленных войск и изнурительных войн, невозможно. Но я сделаю это несколькими фразами. Пройдёт всего два дня после их произнесения, и вы убедитесь, как начнёт меняться мир. Смотрите: внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно, ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники превратятся тоже в рабов. Свершить подобное можно так.
Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы — свободные люди».
Когда жрецы осознали сказанное Кратием, один из них, самый старший по возрасту, произнёс:
— Ты — демон, Кратий. Тобой задуманное демонизмом множество земных народов покроет.
— Пусть демон я, и мной задуманное пусть люди в будущем демократией зовут.
Указ на закате был оглашён рабам, они пришли в изумление, и многие не спали ночью, обдумывая новую счастливую жизнь.
Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными — ведь с них сняли кандалы, — стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.
Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу.
А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки.
«Они ещё много приспособлений наизобретают, — с удовлетворением думал про себя Кратий, — вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи».
Часть рабов ели прямо на ходу, не желая тратить времени на дорогу в барак для приёма пищи, и расплачивались с подносившими её полученными монетами.
«Надо же, и лекари появились у них: прямо на ходу помощь пострадавшим оказывают, и тоже за монеты. И регулировщиков движения выбрали. Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они ведь считают себя свободными, а суть не изменилась, они по-прежнему таскают камни…
Так и бегут они сквозь тысячелетия, в пыли, обливаясь потом, таща тяжёлые камни. И сегодня потомки тех рабов продолжают свой бессмысленный бег.