Роберт Рождественский. За тобой через года

За тобой
      через года
иду,
не колеблясь.
Если ты —
         провода,
я —
   троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить
      всегда–всегда
твоими токами.
Слышу я:
«Откажись!
Пойми
    разумом:
неужели это жизнь —
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди —
         надоест!
Будет плохо».
Ладно!
Пусть свое
        гнут —
врут расцвеченно.
С ними я
     на пять минут,
с тобой —
вечно!
Ты —
    мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты —
    неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты —
     дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг —
    ведешь меня
          в леса!
Вдруг —
     в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка...
 
Интересно мне
           жить.
Любопытно!

Лариса Рубальская. Мы сидели друг напротив друга

Мы сидели друг напротив друга,

Золотилось легкое вино.

За окном скулила песни вьюга,

И лазутчик-холод полз в окно.

Ты ко мне пришел дорогой длинной,

Ей, казалось, не было конца.

Отогрел холодный вечер зимний

Наши одинокие сердца.

Проведи холодною ладонью

По щеке пылающей моей.

Ты так долго был мне посторонним,

Ты так быстро стал мне всех родней.

Что случилось с зеркалом, не знаю,

Разве врать умеют зеркала?

На меня глядит совсем другая,

А не та, которой я была.

Наташа Абрамова. Она писала для меня стихи

она писала для меня стихи, 

и без причин сто раз на дню надоедала, 

мне нравились ее духи, а не она сама, 

но ей, о Боги, было совершенно мало. 

ей так хотелось стать чуть-чуть родней, 

мне — не хотелось становиться ближе. 

потом она исчезла в череде безликих дней, 

печально, но ее я больше не увижу. 

так странно…так спокойно стало и тепло, 

я вновь один, она своей заботой больше не тревожит, 

но иногда за снежной пеленой зимы 

я слышу ее запах, и морозно дрожь пронзает кожу. 

не вспоминал о ней давно — сто долгих, длинных лет, 

жил, как привык, себе лишь в целом мире доверяя. 

но каждый день я ждал, что вдруг напишет мне «привет», 

а время шло, минуты на года отчаянно меняя. 

и лишь однажды в адскую метель 

мне показалось, что ее я видел на перроне, 

в груди кольнуло, в сердце заиграл озноб потерь… 

не подошел. она уехала одна в пустом вагоне. 

она уехала, а я остался тосковать, 

вдруг вспомнилось — она писала для меня стихи. 

печально глядя ей во след, вдруг стал осознавать — 

мне нравилась она, а не ее духи.

Стишки-пирожки

на гоа медузы

белые пески

а на мне рейтузы

тёплые носки

***

ненавистно глебу

тело катино

но у кати виза

виза платинум

***

в чем то вы неправы

в чем то я неправ

говорил спокойно

кроликам удав

***

сорок лет в девчонках

ольга отходив

всё таки решилась

на корпоратив

***

улыбнулось солнце

минус сорок три

тихо опадают

с веток снегири

***

я отравлен светом

зимних фонарей

впрысните мне лето

в вену поскорей

***

на приходе новый

дьякон никодим

честен православен

трижды несудим

***

пятница тринадцать

старый новый год

то ли в рот двустволку

то ли пальцы в рот

***

холодно и зябко

стало на хонсю

осень я скусяю

и к тебе хосю

***

я накрылся медным

тазом потому

что в холодной бане

страшно одному

***

ты как май прекрасна

как дитя светла

но меня смущают

ступа и метла

***

таня в день татьянин

выделяеца

то идёт красиво

то валяеца

***

александыр мощен

александыр смел

александыр кашу

до конца доел

***

стоило услышать

про борьбу сумо

тело ради спорта

разрослось само

***

жизнь моя не очень

есть грустить о чем

вот сижу удрочен

в смысле удручен

***

мама я покакал

в бездну бытия

а из бездны нечто

какает в меня

***

я читаю ольге

ницше и ошо

ольга отрыгнула

и спросила шо

***

нет вконтакте ольги

видишь вон она

статусом всё сложно

машет из окна

***

президент с работы

грустный шёл слегка

пахла красной кнопкой

правая рука

© Sansonnet

бээмвэ в кювете

меж дорожных вех

правила для лохов

физика для всех

***

оскорбить поэта

просто но учти

будет стих про это

в каждой соцсети

Я думал, зашел по колено, но было уже по горло

Сначала увидал в кино, или рассказывал кто-то,

Потом я сам наступил, в уже знакомое болото,

Хотел обратно вылезть, но вдруг дыхание сперло,

Я думал, зашел по колено, но было уже по горло.