Лариса Рубальская. Мы сидели друг напротив друга

Мы сидели друг напротив друга,

Золотилось легкое вино.

За окном скулила песни вьюга,

И лазутчик-холод полз в окно.

Ты ко мне пришел дорогой длинной,

Ей, казалось, не было конца.

Отогрел холодный вечер зимний

Наши одинокие сердца.

Проведи холодною ладонью

По щеке пылающей моей.

Ты так долго был мне посторонним,

Ты так быстро стал мне всех родней.

Что случилось с зеркалом, не знаю,

Разве врать умеют зеркала?

На меня глядит совсем другая,

А не та, которой я была.

Наташа Абрамова. Она писала для меня стихи

она писала для меня стихи, 

и без причин сто раз на дню надоедала, 

мне нравились ее духи, а не она сама, 

но ей, о Боги, было совершенно мало. 

ей так хотелось стать чуть-чуть родней, 

мне — не хотелось становиться ближе. 

потом она исчезла в череде безликих дней, 

печально, но ее я больше не увижу. 

так странно…так спокойно стало и тепло, 

я вновь один, она своей заботой больше не тревожит, 

но иногда за снежной пеленой зимы 

я слышу ее запах, и морозно дрожь пронзает кожу. 

не вспоминал о ней давно — сто долгих, длинных лет, 

жил, как привык, себе лишь в целом мире доверяя. 

но каждый день я ждал, что вдруг напишет мне «привет», 

а время шло, минуты на года отчаянно меняя. 

и лишь однажды в адскую метель 

мне показалось, что ее я видел на перроне, 

в груди кольнуло, в сердце заиграл озноб потерь… 

не подошел. она уехала одна в пустом вагоне. 

она уехала, а я остался тосковать, 

вдруг вспомнилось — она писала для меня стихи. 

печально глядя ей во след, вдруг стал осознавать — 

мне нравилась она, а не ее духи.

Исаев. Моей единственной

Ты серьезна — не по годам:

Мало прожито. Много боли.

Можно, я тебя не отдам

Никому, заслонив собою?

Знаю – песенка не нова,

И с годами все меньше веры:

Ночь темна, и все кошки серы —

Я  и сам разлюбил слова,

Но прошу тебя: продержись!

Подержись за меня, не падай —

Да какого же черта жизнь,

Если это не будет правдой? —

Мы записаны на веку

Друг у друга — не отвертеться:

Я  налью тебе кофейку,

Ты — мне жизнью наполнишь сердце.

Наталья Горностай. Будь, пожалуйста

Будь, пожалуйста, ближе. И дольше.

Будь, пожалуйста, нежным и верным.

Помоги мне всё чувствовать тоньше, 

Забывая о самом скверном.

Будь, пожалуйста, настоящим.

Сильным, умным, чутким и добрым.

Не считай этот мир пропащим.

Будь «стальным», но не слишком гордым.

Будь, пожалуйста, солнцем, светом.

Будь звездой путеводной, ясной…

Теплым будь, как погода летом,

А для недругов стань опасным. 

Будь надеждой моей и верой.

Будь плечом и надежным тылом. 

Эту жизнь мерь стандартной мерой,

Но не стань мне болотным илом.

Будь, пожалуйста, просто рядом.

Согревай своим пылким сердцем! 

Проникай в душу теплым взглядом,

Щекоти нервы жгучим перцем… 

Будь, пожалуйста, самым-самым!

Для меня будь собою просто…

И останется дело за малым — 

Подарить счастью почву для роста.

Януш Леон Вишневский. «Одиночество в Сети»

Уже с первого дня разговоры с ним были подобны переживаниям, которые не забываются.

Я не любил её

Я не любил её, мне просто было в кайф,

Когда она сопела мирно рядом

И провожала по утрам влюбленным взглядом...

Я не любил ее, мне было хорошо,

Ни одиночества с ней не было, ни скуки.

Мне было по фигу, их сколько там ещё,

Но мне не нравились на ней чужие руки.

Я не любил её, но помнил всё о ней:

Любимые цветы и тон помады,

Всех тараканов в голове и всех друзей.

Зачем-то мне всё это было надо.

Я не любил её и никогда не врал,

Я тормозил её: " Малыш, всё несерьёзно".

Рассказывал, когда и с кем я спал,

Но сам боялся на щеках увидеть слёзы.

Я не любил её, меня манила страсть,

Когда шептала: "Хочешь, рядом буду?"

Да, я боялся сдаться и пропасть,

Когда скользили её губы.

Я не любил её, но слушал её пульс,

Пытался отогреть её ладони.

Когда она теряла верный курс,

Я возвращал её настойчивым: "Родная..."

Я не любил её, мне нравился в ней шарм,

Улыбка и ямочки на пояснице.

В попытках отыскать, где мой журавль,

Я называл её "моя синица".

Я не любил её?

Александр Скиба. Крокодилиада

Мы тет-а-тет сидели — вы и я —

Во мраморной роскошной вашей ванне.

Я говорил про дальние края,

Про годы, проведенные в Ботсване.

Вы вздрогнули вдруг и произнесли,

Взволнованно качнувши бюстом хилым:

— Ужели, сударь, вы и впрямь могли

Купаться в водоеме с крокодилом?

Я усмехнулся и ответил вам,

Пустивши дым сигарный по спирали:

— Купаюсь же, как видите, мадам...

Через секунду вы меня сожрали.

вот сидит он напротив меня. такой милый...

вот сидит он напротив меня. такой милый. белоснежная улыбка. выразительные серые глаза. скулы. что-то говорит мне, а я любуюсь им и не могу оторвать глаз. причудливо движутся его губы. на определенных словах в гримасе изменяется все лицо. хочется запомнить каждое выражение, каждое движение его лица. очень хочется. смотрю и не верю, что он рядом и он мой… уже полгода вместе, а я все не могу привыкнуть к этому чувству. и не хочу привыкать, ведь это так классно и интересно чувствовать безграничную любовь. ты превращаешься в Бога и, кажется, можешь сделать все! лишь бы твой предмет воздыхания был так же счастлив, как и ты. и ты делаешь. и ты на седьмом небе от счастья только потому, что тебе дают эту прекрасную возможность - возможность любить. когда же ты получаешь взамен ту же любовь, то же самопожертвование, ты находишься в эйфории. это и есть любовь. взаимная и настоящая любовь. а он все говорит и говорит, рассказывает смешные истории с работы и улыбается очаровательной и детской улыбкой…

Ты особенный человек для меня

Ты особенный человек для меня. Ты единственный, ради кого я могу не спать, единственный, с кем мне не надоест разговаривать, и единственный, кто постоянно у меня на уме в течение всего дня. Ты единственный, кто может заставить меня улыбаться, даже не пытаясь сделать этого, ненамеренно испортить мне настроение и влиять на мои эмоции своими действиями. Я не могу объяснить словами, насколько много ты для меня значишь, но ты единственный человек, которого я боюсь потерять и которого я хочу удержать в своей жизни.

Где-то там одному парню суждено стать любовью всей твоей жизни

Где-то там одному парню суждено стать любовью всей твоей жизни, твоим лучшим другом, твоей родной душой. Тем, кому ты можешь рассказать о своих мечтах. Он уберет волосы с твоих глаз. Пошлет тебе цветы, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Он будет пялиться на тебя, пока вы будете смотреть фильм, несмотря на то, что он заплатил 8 долларов, чтобы его посмотреть. Он позвонит, чтобы пожелать спокойной ночи или просто потому, что соскучился по тебе. Он заглянет в твоих глаза и скажет, что ты — самая красивая девушка в целом мире, и впервые в своей жизни ты ему поверишь.

Мира Айсанова. Ты неслышно вошел в мою жизнь...

Ты неслышно вошел в мою жизнь,

Тихо сел у моей кровати...

Я кричала другому: вернись.

Ты сказал мне уверенно: Хватит!

Я спросила тебя: кто такой?

Почему нарушаешь час муки?

Ты сказал, что ты будешь со мной...

Сжал в руках мои слабые руки.

Удивилась! — другого люблю!

Для чего мне незваные гости?

Хамства этого я не стерплю!,

И уже клокотала от злости.

Засмеялся, и, глядя в глаза,

Произнес: «Это я тебе нужен,

А в другого влюбляться нельзя...

Кстати, я приготовил нам ужин...»

Мужская логика

она очень странная женщина: не ревнует, права не качает, скандалов не закатывает и денег-то ей не надо, и позвонит перед тем как приехать, и поговорить с ней есть о чем, даже пишет без ошибок. подозрительно заботливая: и поесть приготовит, и приласкает. нет, что-то с ней не то… веселая такая, со всеми приветлива, прощает искренне, делает как чувствует, не играет, не притворяется. а еще она очень красива… нет, она явно не подходит для серьезных отношений, надо держаться от нее подальше.

Александр Кушнер. Ты думаешь: я здесь, а я не здесь, а там...

Ты думаешь: я здесь, а я не здесь, а там,

Где плещется канал под маленьким балконом.

Я сверху на канал смотрю: он строг и прям,

То блекло-золотым, то кажется зеленым.

Ты думаешь, я здесь, а я не здесь, а там,

И чайка, на муляж похожая, огромна,

И видно по ее сверкающим глазам,

Как, хищная, умна она и вероломна.

Меня за своего приняв, задеть крылом

Готова, чтобы я ее, венецианку,

Достойно оценив, накрыл своим стихом

И русскую его ей показал изнанку.

Что чайка? Улетит. И впрямь, зачем она?

Мне нравится канал, а чайка надоела.

А за моей спиной — далекая страна,

На столике в саду отложенное дело.

Там мшисты валуны, меж них проложен путь

С опятами на пнях, и ели опахало, —

Не там, а здесь меня найдешь когда-нибудь,

Обрадуешься мне, сказав: Я так и знала!

Эрнест Хемингуэй. «Старик и море»

Пусть она думает обо мне лучше, чем я есть на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше.

Юлия Вихарева. Он долгих двадцать восемь лет...

Он долгих двадцать восемь лет,

И двадцать восемь зим к тому ж,

Хранил в себе один секрет

И был в семье примерный муж.

Всё было, вроде, как всегда:

Жена готовила обед…

Но приключилась вдруг беда:

Он взял и вспомнил про секрет.

Под шум и кислый запах щей,

Ворчанье Суженой с утра,

Он вспомнил всё до мелочей,

Как будто было то вчера.

Она сидела у окна,

И мягкий чудный лунный свет

Окрасил в бледные тона

Её прекрасный силуэт.

Струились пряди по плечам,

Скользили змейками на грудь.

И он подумал сгоряча:

Женюсь на ней когда-нибудь!

Он вспомнил всё до мелочей:

Изгибы линий, мягкость губ,

И жар её простых речей,

И за окном огромный дуб.

Сплетенье рук, слиянье тел,

Каскад каштановых волос,

И то, как он её хотел

До исступления, до слёз.

Признаний трепетных поток,

(Как он на ушко их шептал!)

Смешной над ухом завиток,

Что от дыханья трепетал.

Она смотрела на него

Глазами влажными, как ночь.

Слова пьянили, как вино:

— Люблю тебя. Роди мне дочь.

С утра он потерял покой:

То суетился, то скучал.

Потом, закрыв лицо рукой,

Сидел на стуле и молчал.

Жена ворчала, как всегда.

Ругала убежавший суп.

И он отметил, что года

Ей, постаревшей, не к лицу.

Как не идёт ей белый цвет

И пряди крашеных волос…

И целых двадцать восемь лет

Всё как-то было не всерьёз.

Вдруг он вскочил, схватил пальто,

Забыл про шапку и носки.

Все двадцать восемь лет — не то.

Все двадцать восемь зим — тоски.

Нашёл тот дом. У дома — дуб.

Взбежал по лестнице стрелой.

Унять бы дрожь с холодных губ,

И трусость гадкую — долой.

… Наверное она сейчас

Пьет чай и кутается в шаль.

И из её прекрасных глаз

Струится тихая печаль.

А, может, принялась вязать?

А может кружево плести?

Так много надо ей сказать,

А главное сказать — прости.

Открыла дверь. В глазах — вопрос.

Ей было снова двадцать лет.

Каскад каштановых волос…

Знакомый сердцу силуэт.

Над ухом — лёгкий завиток —

Как много лет назад — точь-в-точь…

— Вы не ошиблись?

— Нет, не мог. Вы Аня?

— Вера. Её дочь.

— А Аня?

— Мамы больше нет. Кто Вы?

Он повернулся вспять:

— Я шёл к ней двадцать восемь лет.

— Она ждала Вас…двадцать пять.

Как закружилась голова!

Как сердце ухнуло в груди!

И вспомнил он её слова

С мольбою: «Ты не уходи!»

Он сгорбился. Поплёлся прочь…

… Сплетенье рук… Слиянье тел…

… Люблю тебя... Роди мне дочь…

А он ведь вправду дочь хотел.

Как странно. Ани больше нет.

Заплакал. Бросил в тишину:

— Я буду много — много лет

Любить тебя. Тебя одну.

Квартет И. Шесть комедий

А вот бывает, что у мужчины есть женщина, которая любит его всегда. Она даже может быть замужем, но все равно «ждет его всю жизнь». И вот тебе не хватает любви, или внимания… или просто скучно – и ты ей звонишь. Или даже заезжаешь… ну, так, импульс получить, почувствовать, что тебя любят. Подлость же, в общем, но так приятно. А она потом думает об этом, на картах гадает, гороскоп твой купила… звонит подругам, советуется, «как думаешь, что он имел в виду?». А ты ничего не имел в виду… вышел и забыл.

Некто Он. Где же ты?

сколько нежности,
сколько нежности!..
умирает в моих руках? 

/где-то там,
за полями снежными, 
в фиолетовых облаках, 
расцветает рассвет магнолией, 
лепестками раскрасив наст./ 

сколько горечи, 
сколько боли мне
принесёт этот день без Нас? 

я устал. 
мерзлотой раскроенный, 
задыхаюсь, жуя Борей. 

где же та, что дана мне Мойрами,
чтоб пытаться меня согреть?..

что кометами с выси послана 
отыскать меня в темноте 
и лианами ласки фосфорной 
обвивать мою злую тень. 

я скучаю. 
ты слышишь, милая? 
жду тебя от весны к весне.

/расцветает печальной лилией 
день, в котором тебя вновь нет./

в своей затхлой пустой обители, 
кислород превращая в нож, 
я скучаю.
пусть мы не виделись... 
(звучит глупо. 
но ты 
поймёшь.)

мы же слеплены были звёздами 
друг для друга с одной нуги.

для тебя мои губы созданы...

а целуют совсем других.

для тебя мои руки с пальцами,
что украшены швом потерь.

/день цветет ледяной акацией. 
а кругом всё не то. 
не те./

где же ты, мой сиамский родственник,
на каком же земном клочке: 
на Тропе ли Свободы в Бостоне 
или в поезде Питер-Керчь? 

может где-то в прохладной Дании 
сладко спишь под ветров минор; 
или рядом, 
в соседнем здании, 
молча смотришь в моё окно?

сколько ждать мне, родная, лет ещё 
да бояться вконец остыть? 
видя в каждой ненужной следующей, 
что она вновь не та.
не ты.

хоронить на ладонях нежность и 
задыхаться в чужих домах. 

/где-то там, 
за полями снежными, 
расцветает закатный мак./ 

слив ещё одни сутки в прошлое, 
вечер тихо ползет в мой скит. 

доброй ночи, 
моя хорошая. 
я целую твои виски.

завтра мы непременно встретимся, 
став любимым моим стихом. 

* 

Звезды бледным немым соцветием 
освещают могильный холм...

Геннадий Прашкевич. «Кафа»

Рядом с тобой ноябрь казался прохладным апрелем. Мы сидели на веранде кафе.

— Я не люблю обои, — вдруг сказала ты. — И тесное белье. Не люблю Спрайт и когда меня называют «детка». А что я люблю, я не знаю... Я люблю все!

Я молча смотрел на тебя.

— И даже обои, — продолжила ты, подумав. — Но только не тесное белье, его точно не люблю. Но носить приходится... Все ради вас. Мужчины.

О, этот осуждающий тон...

— Я очень люблю ходить босиком.

Ты сняла ботинки прямо здесь и запихнула их в сумку.

— Настя, надень, на дороге может валяться что-нибудь острое. Осколки всякие, гвозди, ты можешь пораниться.

— А ты веди меня так, чтобы не поранилась.

Когда мы решили уйти, я без лишних слов взял тебя на руки. Земля была еще холодной для прогулок босиком, а надевать свои башмаки ты упиралась, никак не хотела. Я нес тебя до самого дома. Порядком утомился, но виду не подал. А на подходе к парадной ты сказала:

— Я горжусь своим мужчиной. Я счастлива быть с тобой.

И звонко чмокнула меня в щеку. Я почувствовал себя маяковской лошадью. Ради этих слов

и стоило жить,

и работать стоило.

Ринат Валиуллин. «Соло на одной клавише»

— Я встретила его холодным простуженным днем, когда ноябрь сдувал с людей тепло. Я стояла на остановке. Он сразу расположил меня к себе, несмотря на такую бесперспективную для знакомств погоду.

— Что он тебе сказал?

— Девушка, хотите у вас никогда не будет зимы?

Дмитрий Брилов. «Ирбис»

Да. Мой мальчик, секс — важная часть, но это только часть отношений. На одном сексе их не построить. Есть более важные моменты. Женщины в отношениях всегда хотят движения. Завоевав женщину, мужчины быстро успокаиваются. В этом причина большинства конфликтов. Здесь не поможет даже самый качественный секс. Мужчина, ухаживая за женщиной, берет определенную планку, завоевывает ее своими поступками. Выбирая мужчину, она выбирает прежде всего его отношение к ней. Мужчины ошибочно расценивают отношения как восхождение на гору и, взобравшись на нее, перестают стараться, не понимая, что от них ждут продолжения. Отношения с женщиной — бесконечность. Женщины хотят, чтобы их завоевывали каждый день. В этом суть женщины. Мужчина должен вести себя так, чтобы она чувствовала движение — движение отношений.